Камышовая Мышь (ka_mysh) wrote,
Камышовая Мышь
ka_mysh

Безбилетный пассажир на всемирном корабле

Сегодня - 135 лет со дня рождения Саши Черного. Представлять его нет необходимости, но все же - пару слов.
Литератор в первую и последующие очереди. Все прочие занятия - "привходящие обстоятельства". Поэзия, проза, переводы. Детские сказки, "Солдатские сказки", "собачьи" сказки. Лирика и сатира. "Ирония и жалость".
Любим читателями. Властями - несколько меньше.
Эмигрант.
Тихий человек, не стремившийся "шокировать и будировать". Он и умер тихо. А могла бы выйти "славная кончина" - помогал тушить пожар по соседству, героизм, медаль, благодарности. А он просто после всего пришел домой. Почувствовал себя плохо... Сердце.
Сам о себе написал такое:

Как свинцовою доской,
Негодуя и любя,
Бьет рифмованной тоской
Дальних, ближних и себя.
Солнце светит – оптимист,
Солнце скрылось – пессимист,
И на дне помойных ям
Пьет лирический бальзам.
Безбилетный пассажир
На всемирном корабле –
Пил бы лучше рыбий жир,
Был бы счастлив на земле!

Под катом еще два стихотворения, достаточно известных. Из моих самых любимых, поэтому - пусть будут тут.


ИСКАТЕЛЬ
(Из дневника современника)

С горя я пошел к врачу.
Врач пенсне напялил на нос:
«Нервность. Слабость. Очень рано-с!
Ну-с, так я вам закачу
Гунияди-Янос».

Кровь ударила в виски:
Гунияди?! От вопросов,
От безверья, от тоски?!
Врач сказал: «Я не философ.
До свиданья».

Я к философу пришел:
«Есть ли цель? Иль книги – ширмы?
Правда «школ» – ведь правда фирмы?
Я живу, как темный вол.
Объясните!»

Заходил цветной халат
Парой егеровских нижних:
«Здесь бессилен сам Сократ!
Вы – профан. Ищите ближних».
– Очень рад.

В переулке я поймал
Человека с ясным взглядом.
Я пошел тихонько рядом:
– Здравствуй, ближний... «Вы нахал!»
– Извините...

Я пришел домой в чаду,
Переполненный раздумьем.
Мысль играла в чехарду
То с насмешкой, то с безумьем.
Пропаду!

Тихо входит няня в дверь.
Вот еще один философ:
«Что сидишь, как дикий зверь?
Плюнь да веруй – без вопросов...»
– В Гунияди?

«Гу-ни-я-ди? Кто такой?
Не немецкий ли святой?
Для спасения души –
Все святые хороши...»
Вышла.

МОЙ РОМАН

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,-
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас - осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,-
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?


А еще он написал однажды: "Заснуть - и любопытства ради проснуться лет чрез сто".
Еще не прошло ста лет с тех пор, как он "заснул". А проснись? Да, изменились картинки окружающего быта, с которых он делал свои зарисовки. Но, как и раньше, осталось пространство для насмешки и для любви.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments